15 октября 2026 года Президент Российской Федерации Владимир Путин подписал распоряжение № 379-рп «О подписании Конвенции Организации Объединённых Наций о международных мировых соглашениях, достигнутых в результате медиации». Документ предусматривает принятие предложения Правительства РФ и поручение Министерству иностранных дел подписать Конвенцию от имени России.
Сингапурская конвенция о медиации направлена на создание международного механизма исполнения соглашений, достигнутых в результате урегулирования коммерческих споров с участием медиатора. Документ был принят Генеральной Ассамблеей ООН 20 декабря 2018 года и открыт для подписания 7 августа 2019 года. Конвенция вступила в силу 12 сентября 2020 года.
Её основная задача — обеспечить возможность исполнения международных коммерческих медиативных соглашений в государствах, для которых Конвенция вступила в силу. Для российского бизнеса участие в Конвенции потенциально может упростить урегулирование трансграничных коммерческих споров и повысить практическую значимость медиации при взаимодействии с иностранными контрагентами.
Что это дает России и российскому бизнесу (и почему важно сделать это именно сейчас)
Подписание Сингапурской конвенции и более плотная работа с ЮНСИТРАЛ — это не просто «про медиацию». Для России в текущей конфигурации мировой экономики это инструмент повышения устойчивости внешней торговли, конкурентоспособности юрисдикции и снижения издержек в трансграничных конфликтах.
В условиях движения к более многополярному миру выигрывают те государства, которые предлагают партнерам понятные правила игры и быстрые, исполнимые способы урегулирования разногласий.
1) Исполнимость медиативных соглашений за рубежом = реальная ценность медиации в трансграничной торговле
Российские компании часто готовы договариваться, но упираются в вопрос: «А как заставить исполнять договоренность в другой стране?». Конвенция как раз закрывает этот пробел: медиативное соглашение перестает быть “джентльменским” компромиссом и получает международно-правовой маршрут признания/исполнения в государствах-участниках.
Практический эффект:
- больше кейсов, где бизнес выбирает медиацию, потому что итог можно “донести” до исполнения;
- быстрее возврат денег/товара/обязательств без многолетнего процесса;
- выше предсказуемость для контрагентов из Азии, Ближнего Востока, Африки и Латинской Америки, где спрос на ADR растет.
2) Снижение «политизации» коммерческих споров и сохранение внешнеэкономических цепочек
В турбулентные периоды коммерческий конфликт легко превращается в политический сюжет, особенно когда спор идет через государственные суды, публично и долго. Медиация и режим исполнимости по Конвенции работают как “декомпрессор”:
- спор решается не в логике победитель–проигравший, а в логике “как восстановить исполнение и расчеты”;
- сохраняются отношения и цепочки поставок;
- ниже репутационные и дипломатические риски.
3) Конкуренция юрисдикций: Россия получает шанс стать «удобной правовой площадкой»
В многополярной экономике государства конкурируют не только налогами и логистикой, но и качеством правовой инфраструктуры. Конвенция — это международный “знак качества” в части ADR: сигнал рынку, что страна поддерживает цивилизованные способы урегулирования и умеет обеспечивать исполнимость результата.
Для России это означает:
- повышение привлекательности российских площадок медиации и арбитража (в том числе при связке “арбитраж + медиация”);
- усиление позиции российских консультантов и медиаторов на международном рынке;
- рост числа контрактов, в которых стороны готовы выбирать российскую юрисдикцию/право, если рядом есть эффективный ADR-контур.
4) Прямая выгода для МСП: медиация дешевле и гибче арбитража
Крупный бизнес часто может позволить себе арбитраж. Для МСП он нередко слишком дорог и сложен. Конвенция повышает смысл медиации именно для среднего бизнеса:
- быстрее;
- проще по процедуре;
- больше шансов сохранить контракт и продолжить работу.
5) Синхронизация с ЮНСИТРАЛ — это влияние на будущие правила мировой торговли
Россия переизбрана в ЮНСИТРАЛ на 2025–2031 годы, и это окно возможностей. Более тесная работа с ЮНСИТРАЛ дает:
- возможность “вшивать” российские приоритеты в разрабатываемые модели и рекомендации (цифровая торговля, безбумажные документы, процедуры урегулирования);
- доступ к лучшим практикам и международной экспертизе по имплементации;
- повышение доверия партнеров: участие в выработке правил означает предсказуемость и институциональную зрелость.
Имплементация в России: что важно сделать, чтобы Конвенция заработала
Само по себе подписание — важный сигнал, но бизнес-эффект появится при грамотной имплементации. Ключевые элементы “дорожной карты” обычно включают:
Определение компетентного органа (как правило, суды) и процессуального порядка рассмотрения заявлений об исполнении/признании медиативных соглашений по Конвенции.
Требования к документам: что именно нужно представить (текст соглашения, подтверждение проведения медиации, подписи, электронная форма и т.п.).
Стандарты для отказа: аккуратная настройка того, как будут применяться основания отказа (public policy, недействительность, серьезные нарушения процедуры) — так, чтобы механизм работал предсказуемо и не превращался в “новый суд по существу”.
Связка с российским законом о медиации и процессуальными кодексами: устранение коллизий, в том числе по вопросу конфиденциальности и доказывания факта проведения медиации.
Институциональная практика: подготовка судей, разъяснения/обзоры практики, стандарты для медиативных центров, развитие корпоративной медиации.
Возможные оговорки и opt-in: как сделать участие управляемым и безопасным
Сингапурская конвенция допускает оговорки, и для государства это важный инструмент тонкой настройки. Самая обсуждаемая — оговорка “opt-in” (применять Конвенцию только если стороны прямо согласились на ее применение).
Почему opt-in может быть полезен России на старте
- снижает риски “неожиданного” распространения механизма на соглашения, где стороны не планировали международную исполнимость;
- дает бизнесу и юристам период адаптации: рынок сам начнет включать соответствующие формулировки в договоры и медиативные соглашения;
- позволяет аккуратно накопить практику и затем (если будет спрос) рассмотреть более широкий режим.
Важно понимать и обратную сторону
Opt-in повышает управляемость, но может снизить скорость эффекта: если компании забывают включать оговорку о применении Конвенции, они не получают ее преимуществ. Поэтому при выборе opt-in потребуется:
- типовые оговорки для контрактов;
- рекомендации для медиаторов и юристов;
- разъяснительная работа с бизнесом и торгово-промышленными структурами.
Что это дает России “в целом”, а не только бизнесу
Разгрузка судов и повышение качества судебного рассмотрения там, где суд действительно необходим.
Рост доверия к российской правовой системе как к элементу экономической инфраструктуры.
Устойчивость внешней торговли: чем больше способов “разрулить” спор без эскалации, тем меньше разрывов в кооперации.
Институциональная зрелость в глазах партнеров в многополярном мире: способность решать конфликт через процедуры, а не через давление и затягивание.
Шуренкова Светлана — юрист, профессиональный медиатор
и федеральный судья в отставке,
имеющая степень кандидата социологических наук и
занимающая должность доцента. Она является Омбудсменом в России по
досудебному разрешению споров от ECPD Европейского центра мира и развития
Университета ООН, а также членом рабочей группы Общественной палаты России
по развитию медиации и членом Ассоциации юристов России
и Азиатской академии международного права (AAL).
